poluchileturol: (Default)
А осень опять плачет тихим и беспросветным дождем, и ветер безжалостно теребит одинокий листок на ветке тополя у меня под окном, но тот крутится, дрожит, но держится. Шагаю по улицам, и под ногами вспыхивают омытые желто-оранжевые, красные, бардовые, рыжие с зелеными прожилками листья. Их запах, с каждым ненастьем, только крепче и задорней.
        Все дальше в прошлое отодвигается мое участие в работе избирательной комиссии, но все явственнее проступает полученный опыт. Его еще ворошить и ворошить.

***
Накануне выборов. В тот день после общения с некоторыми членами комиссии мне казалось, что если уже сегодня секретарь долго препиралась, чтобы заверить копию моего уведомления, председатель по пустяку съязвил «Что ж вас так плохо учили?», тетки в комиссии настроены против, а по надомному голосованию нет документов, то что же ждет меня завтра?! От природы нескандальный нехитрый и ранимый человек, я думала: ну куда мне против обманщиков-профессионалов? Как, будучи единственным наблюдателем на участке, я смогу одновременно вести подсчет голосовавших возле урн, контролировать выездную, следить за книгами, оперативно реагировать во время подсчета голосов плюс в случае экстрима подавать жалобы и фиксировать происходящее на видео? Одному да еще в первый раз осуществить это нереально. Имея за плечами теоретическую подготовку, тренинг, знакомство с законодательными материалами, я тем не менее переживала, что много важного, дабы полностью быть уверенной в себе, еще не успела прочесть. И к вечеру меня накрыло гнусное ощущение обреченности. Смертельно захотелось спать (ну еще бы – я всю неделю спала по три часа). Но спать так, чтобы завтра не проснуться. Что за малодушие! Я взяла себя в руки. Перестала паниковать. И как в сказках, сказала: утро вечера мудренее. Нет, этот день не прошел даром: теперь я четче осознала задачу – продержаться завтра до конца и получить копию протокола, чтобы владеть подлинными данными и вовремя отправить их в наблюдательский центр. Если не я – то кто? Этого достаточно.

***
День выборов (8 сентября). Общий план. День – с 7.30 до 20.00 – пролетел быстро. Да и как иначе, когда ты все время при деле! Наблюдательство – здоровская штука, а если у тебя еще и статус повыше – полномочий больше! С утра зарегистрироваться в реестре присутствующих. Осмотреть урны, зафиксировать пломбы, проверить, работают ли видеокамеры. Ознакомиться с реестром и заявлениями надомного голосования, а в течение дня контролировать время ухода и прихода переносных урн, содержание выписок из реестра и количества бюллетеней, смотреть составляемые акты. В течение дня контролировать дополнительный список избирателей – число людей и что за люди туда попадают. Держать под контролем стационарные, а потом и переносные урны. Наблюдать за поведением членов комиссии. За избирателями и вести их подсчет. Периодически сверять свои данные со сводкой председателя, которую он делает за день раза четыре. Как часовой, я провела большую часть того дня на ногах и, наверное, изрядно намозолила глаза членам комиссии. Зато к вечеру у меня была необыкновенная бодрость, ведь после 20.00 предстояло самое главное – подсчет голосов и составление протокола. Мне повезло. На моем УИК не было жести. Нам мирно выдали копию протокола. Поэтому я ушла домой в половине второго ночи. Через 6 часов у меня началась новая рабочая неделя, и я сохранила бодрость и душевный подъем. Почему? Потому что пережила потрясающее чувство.

***
Выборы мэра. Кульминация. Вы знаете, что ты испытываешь, когда позади погашение неиспользованных бюллетеней (у нас их было 1390 и все пересчитывались), подведение итогов по книгам, вскрытие переносных урн, вскрытие стационарных урн, рассортировка… Члены комиссии сдвинули несколько столов, на них куча бюллетеней, один человек поднимает каждый бюллетень и оглашает за кого, отправляя по адресу, тетушки на «кандидатах» ловят свои бюллетени, периодически тормозя, председатель отсеивает недействительные… Не тормозят только двое – те, кто ловят за Навального и за Собянина. На моих глазах, догоняя друг друга, растут две эти стопки. Ты стоишь и видишь: вот оно, то, что прогнозировали за месяц до этого специалисты и что понимали умные, прогрессивно мыслящие люди, которых в стране, увы, мало. Остальным внушили, что победит Собянин, а за Навального не будет никого. Но вот они летят, ноздря в ноздрю, «Навальный», «Собянин», «Собянин», «Навальный», «Навальный», «Собянин»… Ты прокручиваешь ретроспекцию: месяц-два предвыборной кампании, дебаты, митинги, встречи, интервью, бессонные ночи, агитация, нервы, силы, работа, знакомства, изучение нового, кипящие мозги, аналитика, практика, чьи-то открытые сердца, чья-то злоба, пропаганда и пакости… Все это свернулось сейчас в две стопки тоненьких листочков – «Навальный», «Навальный», «Собянин» «Навальный», «Собянин», «Собянин»… 10, 20, 30 минут. По высоте постепенно формирующихся стопок можно судить о процентном соотношении, и на глаз видно, что оно не такое, как внушали народу власти по телевизору и СМИ. Ты смотришь на две стопки, и сердце замирает: передо мной сама ИСТОРИЯ.

***
День выборов. Люди. Можно сколько угодно хаить советскую эпоху, но она воспитала в людях чувство гражданской ответственности. Именно поэтому большинство пришедших голосовать – люди старшего поколения. Это они, старательные бабульки и дедульки пришли ни свет ни заря, с палками или друг с другом под руку, забыв очки и беря их напрокат у соседа. Это они часто спешили расписаться в бюллетене, не дойдя до кабинки и водрузив листок прямо на урну, многие долго искали щель и потом дрожащими руками старательно пытались опустить в нее свой «голос». Кого-то интересовало, какой стороной? Кого-то: надо ли складывать? Большинство людей, видя, что в одной урне бюллетеней больше, чем в другой, минуту колеблясь, клали туда, где больше. Ближе к полудню народ повалил. Потом был «тихий час», но ненадолго. С полдника пошла молодежь и люди среднего возраста. А сколько побывало на выборах мэра детей! Один мальчонка решил забраться под кабинку. Девчушек родители поднимали на руки, чтобы те сами опустили бумажку в урну. Сколько удовольствия!
        Были и огорчения в этот день. Голосовать 8 сентября могли только люди с постоянной московской пропиской, для чего необходимо предъявить паспорт. Несколько человек, менявших или потерявших паспорт, ушли ни с чем, т. к. справка из милиции без фотографии не годилась. Обидно, ведь это были не старики, и кто знает, за кого бы они проголосовали. (На будущее и не только для выборов: когда получаете справку, заменяющую паспорт, просите, чтобы вам сделали также удостоверение с фотографией.) Не принимался и загранпаспорт. Старик в орденах (инвалид по зрению, у которого внук от греха подальше спрятал паспорт) напрасно тряс удостоверением ветерана… Ну а что же совсем молодые? На моем участке из девятнадцати человек 18-летних пришло только двое, да и вообще молодежи было мало. Им, видно, пофиг. Так воспитали в постсоветское время. Однако… я никогда не забуду этот эпизод: к урне подошла бабушка с подростком: «Видишь, видишь, Навальный!» – предъявила она галочку настойчивому внуку и опустила бюллетень.

***
Выборы мэра. Члены комиссии и присутствующие. С людьми мне повезло. Во-первых, я оказалась не одна. Бог послал мне в УИК умничку-наблюдателя от Яблока (я попросила его вести подсчет проголосовавших) и двоих наблюдателей от КПРФ (эти ребятки оказались честными, но совсем неподготовленными, правда, от них была великая польза – я отправила их на надомное голосование).
        Во-вторых, на нашем участке полицейский (Константин) и сотрудник МЧС (Игорь) были молодые адекватные доброжелательные ребята. Константин даже оскорбился, когда вечером я призналась ему, что ожидала угрозы со стороны полиции: «Что же я, бить что ли бы вас стал?» Хм… Я знала, что выборы мэра Москвы власти велели провести максимально «честно», поэтому грубых нарушений в течение дня и произвола полиции и других лиц 8 сентября и не последовало (на моем УИКе, повторюсь, он был цивилизованный). Но если бы власти спустили другой приказ, кто знает, встретила ли бы я подобную доброжелательность и лояльность?
        В-третьих, вполне приличные члены комиссии. Из 15 человек наименее миролюбивыми были председатель и секретарь. Первый постоянно старался меня поддеть, но вежливо, а потом расслабился, т. к. я применила метод снятия приема. Вторая, недостаточно компетентная в делопроизводстве дама, которая делала ошибки и ни шагу не совершала без ведома председателя, постоянно давила на меня черной этикой. Правда, я переборола ее своей настойчивостью и наши взаимоотношения «потеплели». Заместителя председателя (третье полномочное лицо в комиссии) можно было не остерегаться: эта девушка весь день изучала правовые документы и казалась безвредной.
        Что касается состава комиссии, он, кстати, не совсем совпал с тем, что указывалось на сайте (однако ж это лучше, чем вообще ничего)… Больше всего я ожидала гадостей от тетушки от Единой России. Но она оказалась весьма пожилой, весь день мило беседовала с приходящими пенсионерками, кому-то по ошибке выдала два бюллетеня вместо одного, что делать с книгами особо не знала (по моим впечатлениям), а к моменту подсчета голосов так устала, что с безразличием села на стулья… Второй пожилой член комиссии был от КПРФ. Удивительный старик с удивительной фамилией! Он сразу проявил свою позицию и фактически оказался солидарен с нами. Именно поэтому при рассортировке бюллетеней он вызвался контролировать стопку за Собянина. Чувств своих он не скрывал. Нас в течение дня психологически поддерживал. За свою позицию бедный старик постоянно получал довольно грубые издевки и замечания на повышенных тонах от председателя. Был среди членов комиссии и молодой парень от КПРФ (по моим догадкам). Честный, мотивированный (периодически он подходил к стационарным урнам и проверял, все ли в порядке), но еще неопытный. Этого парнишку председатель легко обманул, не дав ему копию протокола под предлогом, что ему она не нужна!
        Два человека вызвали у меня подозрение сразу: оба Руслана оба нерусские. Оба ходили на голосование вне помещения и готовили документы к нему. Оба не сидели, как остальные члены комиссии, за книгами, а находились позади них, т. е. одновременно наблюдали и за входящими на участок, и за членами комиссии, и за нами (наблюдателями). Ближе к полудню я поняла, что Руслан, которого я остерегалась больше, видимо, неопасен. А вот другой… У того была чрезвычайная роль, и откуда этот человек я догадалась только к утру. (Продолжение следует.)
poluchileturol: (Default)
На днях осень встретила нас холодным дыханием, и в оцепенении застыли на день-два люди, деревья, машины, тротуары. Так бывает: после длительного забега – пауза, возвращение в себя, отдых. Последний месяц – что это было? Ветер перемен, который собрал опавшие листья и одним вихрем взметнул так, что засыпало весь город? И каждый, возможно, прежде жил и думал, что он один, но в вихре нас оказалось много, и нужно-то было всего лишь подняться и смело отдаться порыву, а дальше ветер нес нас, удесятерив наши силы, потому что теперь говорило само Время.

***
Я помню тот момент, когда я услышала призыв Времени. Периодически навещая маму в больнице в середине лета, я гуляла с ней в парке и она провожала меня до метро (больница находится в районе Сокольников). Мы шли по широкой аллее от парка, и какая-то интеллигентная доброжелательная девушка протянула нам газету. Мы автоматически взяли ее, продолжая свой разговор, и шагали дальше, и нам встретились еще пара молодых ребят с газетами, и я удивилась их такту, открытости и какой-то подкупающей бесхитростности. У самого входа в метро стоял куб с программой Алексея Навального, и молодые ребята беседовали с заинтересовавшимися прохожими. Я уже давно знала о Навальном. И болела за него. Но его волонтеров я увидала впервые.
        Это произошло мгновенно. Помните рассказы о первых христианских мучениках? Когда простые очевидцы и даже мучители, видя пример стойкости и веры христиан, сами принимали веру во Христа. Например, стражник Аглай, который не спал в ту ночь, когда сорок Севастийских мучеников замерзали обнаженные в озере? Один из мучеников не выдержал и выбежал на берег. И Аглай увидел в небе необыкновенный свет и 39 спускающихся венцов. Он разбудил других стражников, сбросил одежду и побежал в озеро, закричав: «И я христианин».
        Мне хватило один раз увидеть волонтеров Навального, чтобы сердце сказало: «И я с ними!»

***
Для многих предвыборное противостояние Собянина и Навального выразилось в формуле «стабильность или перемены». Для меня – в формуле «ложь или правда». Сколько было контраргументов, что систему просто так не изменить, что прежде чем идти к власти, нужно разработать в деталях альтернативную крепкую хозяйственную программу, что наконец, вообще невозможна система власти без воровства (и это сказал мне верующий человек!)… Такое ощущение, будто Евангелие никто не читал, будто фраза «нельзя служить двум господам, но либо Богу, либо мамоне» давно забыта. Да нет же, ее никто не отменял! И главный вопрос предвыборной кампании лежал именно в этой плоскости. Выбирая Навального, я голосовала за правду. Потому что отец лжи известно кто. Неужели это не было очевидно тем же людям в храме?
        Успех Навального на выборах лишь подтвердил: система, которая строится на мотивации денег или страха (а такова нынешняя система, которую олицетворял на выборах Собянин), не выдерживает конкуренции. «Победа» Собянина натянута за счет подкупа, обмана или прямого насилия.

***
«Система»… Нас пытались привести в отчаяние, что переть против системы бессмысленно. Мы вешали агитационные наклейки, а дворники или менты (винтики системы) их срывали. Мы раскладывали газеты по почтовым ящикам, а ДЭЗы именно в это время проводили в домах ремонт, меняли почтовые ящики и задерживали выдачу новых ключей. Мы призывали людей идти на выборы, а нам отвечали, что там все равно все сфальсифицируют. Но система, как ни крути, это люди. В моем подъезде наклейку не сорвали (или дворников у нас теперь нет?). В моей участковой избирательной комиссии, куда я пошла наблюдателем, оказались в большинстве своем адекватные порядочные товарищи, поэтому результат (округляю грубо: 32% Навальный и 47% Собянин) в общем-то адекватный. Неадекватным он вышел на тех участках, где в составе комиссий оказались бандиты или подлецы, и на тех участках, где не присутствовали наблюдатели. Я знала, что 8 сентября будет удивительный день, исход которого определится не только «волеизъявлением избирателей», но и конкретным раскладом сил (честных и нечестных) в составе каждой комиссии. Поэтому несмотря на свою неопытность, неумение ругаться и бомбить жалобами, я все-таки решилась идти наблюдателем. Да, я наивно шла защищать правду голыми руками. Но я хотела увидеть лично, каков будет расклад на моем участке (а не слушать в СМИ ложные результаты) и я хотела познакомиться с «системой» изнутри. И что же я увидела? В первую очередь живых людей.

***
Что ни говори, пропаганда великая вещь. Если источник информации лишь один, да еще и недостоверный, внушить можно любую чушь. А еще один рычажок – страх. У страха, как известно, глаза велики. И надо обладать способностью самостоятельно мыслить (или по меньшей мере иметь здравый смысл), чтобы адекватно оценивать ситуацию даже в состоянии страха. Людей с такими способностями, оказывается, не много. Этим и пользуется система.
        Накануне выборов я отправилась знакомиться с комиссией. Списков избирателей на месте голосования почему-то не оказалось (что уже вызывало подозрение), председатель сказал, что они в помещении УИК. В моем случае место голосования не совпадало с адресом «помещения» УИК, и я отправилась туда. В комнате находилась приветливая тетушка лет около 50, на мои слова, что председатель отправил меня ознакомиться с книгами, она любезно достала их из сейфа. Мы мило беседовали, я листала книги, проверяя сквозную нумерацию. На мой вопрос, почему ни на книгах не указано их общее количество, ни на каждой странице не указан номер книги (что было нарушением), тетушка затруднилась дать ответ, признавшись, что она в комиссии первый раз. Но вот придет ее сменщица, дама более опытная, и она ответит.
        Я продолжала смотреть книги, вежливо поддерживая разговор, и как-то нечаянно возник вопрос, как я попала в комиссию. «Разве вы не по месту работы»? – удивленно спросила тетушка (сама она – медицинский работник того самого научного медцентра, в здании которого находится наш УИК). «Нет», – ответила я. «А документы у вас есть?» – спросила тетушка уже более тревожным голосом. Вспомнив, как только что председатель и секретарь комиссии с вежливой, но скрытой агрессией встретили меня, узнав, что я от кандидата Навального, я решила не травмировать лишний раз тетеньку и достала ей не уведомление, где крупно значилось «НАВАЛЬНЫЙ», а скромное заявление с моими данными. Тетушка стала читать его, но когда дошла до «шапки» и в ней до слова «Навальному», голос ее буквально упал. Наступила долгая тяжелая пауза. Нормальная адекватная дама, которая только что живо беседовала со мной, стояла теперь в ступоре, а ее внутреннее напряжение чуть ли не физически давило на меня. Я спокойно продолжала изучать списки избирателей. Я знала, что таким вот ничего не знающим тетушкам, которых «система» набирает в избирательные комиссии, перед выборами внушали долго и упорно, что наблюдатели от Навального – провокаторы и агенты госдепа. И они наивно верили в эту чушь. Но одно дело знать, а другое – ощутить на себе страх другого человека.
        Первой паузу прервала я. «Я очень похожа на провокатора и шпиона, да?» – спросила я с улыбкой, взывая к здравому смыслу тетушки. Но страх, помноженный на незнание, делал свое дело. Все ее дальнейшее поведение было уже не столь адекватным. Она начала говорить какие-то гадости против Навального и его волонтеров. Потом (видя, что я не собираюсь вступать в споры) как-то сникла, но вот книги уже мне смотреть свободно не давала. Она держала их сама и дрожащей рукой перелистывала. Будто я сейчас съем книгу или порву ее. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно.
        Пришедшая на смену этой тетушке «опытная» дама (где-то за 50) также не смогла дать мне четкий ответ, почему книги не пронумерованы правильно. На вопрос, где реестр надомного голосования, она беззаботно ответила, что его нет – ТИК (или Собес) еще не подготовил! (Фактически, это было чистосердечное признание, что надомное голосование будет полной фальсификацией.) На мой вопрос, сколько получено бюллетеней от ТИК, она ответила 1300, тогда как я знала, что 2300. Больше вопросов я задавать не стала. Было очевидно, что такая «опытная» тетенька юридически неграмотна и привыкла исполнять все, что велит председатель. 8 сентября, в день выборов, я внимательно наблюдала за членами своей УИК. Из 10 человек эти две дамы вели себя жутко напряженно, будто заговорщики, аккуратно прятали бюллетени под папку и что-то тайком в сумку, а вечером после подсчета голосов по кандидатам одна из них упорно порывалась «пересчитать» стопку бюллетеней за Навального, так что даже остальные члены комиссии одергивали ее, а мне так и хотелось крикнуть: «Руки прочь от Навального!» Ни от кого из членов комиссии не исходило агрессии в адрес Навального – только от этих двух тетушек – жертв провластной пропаганды. И я вполне допускаю, что мелкая фальсификация (которая была на нашем УИКе и об этом рассказ дальше) делалась их руками. Но только руками. Потому что головы у них нет. Головой был председатель и еще один очень интересный член комиссии. (Продолжение следует.)

11/13.09.2013
Page generated Sep. 23rd, 2017 03:41 am
Powered by Dreamwidth Studios